Previous Entry Share Next Entry
mindgears
a_lamtyugov

О самоубийстве, с утра пораньше

Дней пять назад в ТОПе появилась запись на соответствующую тему: один человек совершил уже несколько попыток суицида -- чего, вообще делать?

Комментарии к подобным записям я читаю с неким мазохистским наслаждением. Нечто похожее начинается со мной и когда я добираюсь до каких-нибудь комментов на YouTube, восхитительных в своей самоуверенной тупорылости. Абсолютно тошнотворное чтение, от которого почему-то отрываешься с трудом. Интересно, только ли со мной подобное бывает.

Но это к слову. Здесь комменты ничего сверхоригинального из себя не представляли. Пропасть людей дружно выступала в роли КО ("надо его к специалисту"). А разные продвинутые кухонные психологи предполагал, что человек просто хочет обратить на себя внимание (заметим, что симуляция суицида -- тема достаточно обширная; для вынесения подобного вердикта одной не слишком длинной записи в чужом ЖЖ недостаточно).

Ну, и немалое количество третьих, как и положено, искренне желали, чтобы клиент уже поскорее подох. Это, считай, уже вариант нормы: люди искренне желают смерти тому, кто не то что ничего им не сделал -- они его даже и не знают. Который раз на такое смотрю -- и все же слегка удивляюсь. Здесь лучше всех отжег один дебил, сказавший, что мешать не надо, ибо мы имеем дело с естественной реализацией стремления человека к свободе.

Вот так я лишний раз убедился, что правильно не люблю слово "свобода" и тех, кто его слишком часто употребляет. В последнее время от этого слова очень уж сильно трупным запахом отдает.

Но это все присказка. Факт в том, что самоубийц у нас сильно не любят. Причем, когда я лет несколько назад поинтересовался, за что именно, то получил всего одно убедительное объяснение. От профессионального психолога. Так вот, я решил поставить маленький экспериментик. Сейчас я процитирую подлинную историю болезни, а потом устрою опрос: что бы вы сделали с пациентом? (Мне определенно понравилось устраивать опросы).


Клиническая иллюстрация
Ц-ская Н.В., 20 лет, находилась в Кризисном стационаре 21 день.
Анамнез. Отец возбудимый, педантичный, жестокий. Родители развелись, когда девочке было 6 лет. Однако мать регулярно отсылала ее к отцу с от­четом об успеваемости, он бил ее за малейшую провинность — как пра­вило, по голове; очень боялась его. Мать внушала дочери отвращение к мужчинам, высокомерие к окружающим, ориентировала на социаль­но-престижные ценности. Девочка росла капризной, нелюдимой, при оби­де громко кричала, рыдала; боялась темноты, смерти, высоты. В 10 лет во время побоев отца, который бил ее головой о стену, потеряла сознание на несколько минут, затем испытывала тошноту, головную боль. После этого возненавидела отца, отказалась встречаться с ним. До 14 лет состо­яла на учете у детского психиатра в связи с колебаниями настроения, навязчивым желанием броситься с высоты, устрашающими галлюци­нациями при засыпании. Эпизодически испытывала состояние транса, когда появлялось неудержимое желание взлететь; разбегалась и приходи­ла в себя, упав на землю. Была склонна к фантазированию, мистике.
С детства занималась в театральных коллективах. По окончанию шко­лы поступила в театральное училище, время проводила в компании сту­дентов, употребляла наркотики, вела беспорядочную половую жизнь, оставила учебу. На следующий год поступила в другое театральное училище. Вступила в связь со студентом, находящимся в конфликте с ее художественным руководителем, который якобы также предлагал ей сожительство и угрожал в случае отказа отчислением из училища. Тяжело переживала ситуацию, в связи с колебаниями настроения обратилась к психиатру, принимала антидепрессанты. Находясь с возлюбленным на зимних каникулах в другом городе, поссорилась с его родителями, приняла 50 таблеток амитриптилина, в течение 10 дней находилась в психиатрической больнице.
Вернулась с другом в Москву, подали по ее настоянию заявление в ЗАГС о регистрации брака, готовилась к свадьбе. Против ее брака категорически воспротивился ее художественный руководитель, в связи с этим вскрыла вены на левом предплечье, по инициативе жениха обратилась к суицидологу в кабинет социально-психологической помо­щи в районной поликлинике, получила направление в Кризисный стационар, однако отложила госпитализацию. Принимала транкви­лизаторы с недостаточным эффектом. Тяготилась необходимостью посещать занятия в училище, боялась встреч без свидетелей с художест­венным руководителем, ссорилась по пустякам с окружающими, устраи­вала сцены ревности жениху. После очередной ссоры с ним приняла 20 таблеток тазепама, в течение недели находилась в психосомати­ческом отделении городской больницы. После выписки по настоянию художественного руководителя вновь обратилась к суицидологу и была госпитализирована.
Соматическое состояние. Рубец от пореза на коже левого предплечья. В остальном без явной патологии.
Неврологическое состояние. Кожная чувствительность повышена, сухо­жильные рефлексы равномерно оживлены, грубой очаговой симптома­тики не выявлено.
Психическое состояние. При поступлении в контакт вступает формаль­но, недоверчива, малодоступна, погружена в свои переживания. Неохот­но соглашается на беседу, держится вызывающе. Крайне обидчива, склонна к самовзвинчиванию, при малейшем недовольстве разражается взрывом гнева, угрожает самоубийством. Выдвигает нереальные усло­вия, на которых она согласна находиться в стационаре. При отказе врача выполнить эти условия с громкими проклятиями, нецензурной бранью порывается бежать из кабинета. С большим трудом после инъекции 3,0 мл реланиума внутримышечно успокаивается, дает согласие на ста­ционарное лечение.
Свое суицидальное поведение пытается оправдать тем, что не хочет «просто стать знаменитостью»; мечтает быть «гениальной», но для этого ей нужна столичная сцена, а из-за конфликта с «этим ничтожеством» (художественным руководителем) она может лишиться этой возмож­ности. Не может смириться с «грязью жизни», подлостью людей. Сужде­ния инфантильные, оторваны от реальности, не соответствуют поведению пациентки. Уходит от обсуждения данного противоречия в резонерство. Уровень притязаний резко завышен, все свои неудачи объясняет неблаго­приятными обстоятельствами, поступками окружающих. Коррекцияпрактически невозможна из-за низкого уровня рефлексии, выраженной аффективной ригидности, оппозиционной, антиавторитарной установки пациентки.
Психологическое обследование. Во время обследования испытуемая манерна, стремится произвести благоприятное впечатление. Претендует на своеобразие, оригинальность, демонстрирует утонченность и красоту своего внутреннего мира. Бравирует социальной неадекватностью, неприспособленностью к бытовым условиям, отсутствием у себя зем­ных интересов («Ассоль»).
Интеллект испытуемой среднего уровня, мышление конформное, образное, оно ведется на аффективной основе. В мышлении испытуемой присутствует эстетический критерий, практически полностью подчи­няющий логический. В сочетании с присущей испытуемой высокой демонстративностью это приводит к тому, что интеллектуальная перера­ботка информации либо не производится, либо заменяется эмоцио­нальной, либо является неполноценной. Интеллектуальная сфера пациентки испытывает сильнейшее дезорганизующее влияние со сторо­ны эмоциональной. Процесс обобщения ведется испытуемой по внеш­ним (зачастую чисто субъективным) признакам. Так же производится образование понятий, классификация. Таким образом, испытуемая не использует даже наличный интеллектуальный потенциал, работая ниже доступного ей уровня.
Ведущая сфера испытуемой — аффективная. Эмоции испытуемой слабо дифференцированы, отличаются дихотомичностью и чрезвы­чайной силой, все переживания идут на максимальной интенсивности. Этому способствуют присущие испытуемой механизмы самовзвинчива­ния и драматизации, демонстративности. Аффективные проявления отличаются также ригидностью, плохой переключаемостью.
Испытуемая инфантильна, эгоцентрична, агрессивна. Она отлича­ется большим честолюбием, неадекватно завышенным уровнем притяза­ний, высокой неустойчивой самооценкой. Испытуемая некритична к себе, к замечаниям относится с негативизмом, не делает из них выво­дов. Прошлые ошибки не учитываются и не вносят коррекции в ее пове­дение, оценку себя и своих действий. Вместе с тем испытуемая крайне ранима, испытывает сильную потребность в одобрении, восхищении.
Крайне неуспешной представляется сфера контактов испытуемой. Это объясняется как ее личностными особенностями, так и ее установ­ками в сфере общения. На контакты испытуемой плохо влияют такие ее черты, как высокомерие, эгоцентризм, конфликтность, нетерпимость, неумение и нежелание понять партнера, неспособность к компромиссам. Сложности в области контактов усиливаются негативизмом испыту­емой, недружелюбным отношением к людям. С лицами своего пола испытуемая вступает в конкурентные отношения. К лицам противопо­ложного пола предъявляет противоречивые требования: одновременно стремится занять главенствующее положение и защищаемое, обере­гаемое. В результате контакты испытуемой оказываются конфликт­ными, формальными, неустойчивыми. Такое положение восприни­мается крайне болезненно, во-первых, из-за высокой потребности в эмо­циональной поддержке, во-вторых, из-за наличия у нее рентных устано­вок. Плохое отношение к окружающим делает затруднительным поиск у них помощи и защиты. В своих неудачах испытуемая обвиняет только окружающих, полагает, что в силу недостаточной тонкости они не спо­собны по достоинству оценить ее. Самооправдание испытуемой облег­чается наличием у нее сильно развитой системы психологической защиты. Для испытуемой характерны такие механизмы, как вытеснение, защитное фантазирование, рационализация, сублимация.
Представляет интерес особенность ценностной системы испытуемой. Как наиболее значимые декларируются духовные ценности. Вместе с тем реально действующей является система материальных ценностей, что самой испытуемой не осознается. Система духовных ценностей является дополнительной, необходимой для самопринятия испытуемой. Такая структура приводит к тому, что испытуемая стремится к достиже­ниям, внутренне не являющимся для нее актуальными, отвергая внут­ренне значимые как несущественные.
Не осознавая причины собственной несостоятельности, испытуемая понимает и переживает неуспешность своей позиции, страдает от не­возможности добиться желаемого. Суицидальный риск представляется весьма значительным.
Заключение. Суицидоопасная реакция у нарциссической личности с чертами истероидности, постсуицидальный период, тенденция к хроническому суицидальному поведению
Лечение. Амитриптилин 25 мг вечером, сонапакс 10 мг 3 раза в день, феназепам 0,5 мг днем и 1 мг вечером, реланиум 2,0 мл внутримышечно на ночь; групповая психотерапия.
В процессе лечения в первые дни отмечались выраженные колебания настроения преимущественно с дисфорической модальностью аффекта в ответ на незначительные неблагоприятные изменения актуальной ситуации. Тяготилась пребыванием в стационаре, скучала по возлюб­ленному, который отказался от встреч с нею и лечащим врачом. После беседы врача с художественным руководителем актуальность травмиру­ющей ситуации снизилась, перестала опасаться исключения из училища. Стремилась постоянно быть в центре внимания молодых мужчин, конфликтовала с пациентками палаты и медицинским персоналом из-за несоблюдения ею больничного режима, претендовала на особые условия для себя. Самовольно отлучалась из отделения, возвращалась поздно ночью, мотивируя это необходимостью бывать на спектаклях, пропус­кала групповые занятия. Лекарства принимала нерегулярно, копила их,
не скрывая этого, «на случай самоубийства». Отмечалась выраженная склонность к псевдологии. После обострения конфликта в палате настаивала на выписке, угрожая в противном случае выброситься с 7 этажа. В ответ на предложенный перевод в психиатрическую больни­цу пообещала не нарушать больше режима.

Цитируется по: Старшенбаум Г. В. Суицидология и кризисная психотерапия. М., 2005.

А теперь опросик, как и обещалось. Как бы вы поступили с подобной особой, повстречавшись с ней в повседневной жизни? (Если бы вы были психотерапевтом и встреча состоялась в кризисном стационаре, подобный вопрос не возник бы -- там понятно, что делать, за это и деньги платят).

Так чего делать?

Однозначно помогать, даже с риском самому заработать какой-нибудь невроз. На то мы и люди
10(38.5%)
Люди, да. Но прекратить ее мучения хорошей пулеметной очередью все же сильно хочется.
13(50.0%)
Голосую: убить.
3(11.5%)


Что до меня, то я где-то посередке между первым и вторым вариантом.

promo a_lamtyugov january 19, 2020 16:27 12
Buy for 100 tokens
Итак, игры, превью и рецензии на которые вы можете прочитать в этом блоге. Сразу говорю, что отдаю предпочтение низкобюджетным инди-проектам, многие из которых находятся в раннем доступе. В принципе, могу написать и про какой-нибудь ААА-тайтл, но это если очень уж сильно зацепило. Кроме того, я не…

  • 1
Отсутствует пункт "как можно быстрее сплавить специалистам" :)
А если строго по опросу, то ближе к п. 1, наверное.


плюсану, как-то даже не особо понятно в чем вопрос, настолько очевидно

Как бы вы поступили с подобной особой, повстречавшись с ней в повседневной жизни?

свалил бы подальше. люди-нелюди, но тут даже в стационаре приведение в подобие нормы не гарантировано.

Ха, пока люди не столкнутся с такой персоной в реальной жизни они могут думать всё что угодно.
Рассуждать о том, что "неплохо бы и помочь".

У моего друга Коли продавцы регулярно общаются с такими "выдающимися личностями" - парикмахерами, где каждая вторая считает себя творческой личностью. Которые приходят и, если чуть что не нравится, начинают орать матом.

Я подозреваю что их мнение - мнение людей которые регулярно встречаются с подобными пациентами в реальном мире и после этих встреч не могут уснуть, будет вторым или третьим.

xxx: Беда в том, что е*анутые бабы реально привлекательны чем-то
yyy: Именно этим и привлекательны
yyy: Начинаешь думать что она не е*анутая. Она личность.
yyy: Таких как она нет больше. Она штучный экземпляр.
yyy: А по факту это серийная модель с дефектом. И тираж огромный. И выбраковка тоже огромная.

Тут зависит, конечно, от личного отношения к субъекту.
Если родственница или там, влюбился, например - то, само собой, первый вариант.
А если, скажем, коллега или там, разлюбил, например - то однозначно второй.

А что за причина-то, по которой суицидников не жалуют? Говно из-под них чистить?

Нет, они сдались и ушли, создав проблемы живым и "ну мы же трепыхаемся".
Это смесь нелюбви к слабым и зависти.
Это очень грубо.


Да что-то типа свалить от такой подальше и не общаться.

Затрудняюсь выбрать один из предложенных вариантов.
Я с подобными людьми сталкивался, пусть и в существенно более варианте. И для себя сделал следующий вывод. Помочь - полноценно помочь им может только специалист. Все остальные могут лишь поддержать в рамках какой-то отдельной ситуации, "купировать острое состояние". Но даже такая поддержка отнимает очень много сил, так что - по возможности нужно просто держать дистанцию. Предоставив человека собственной судьбе. В острых случаях - вызвать скорую, но по-минимуму включаться в происходящее.

Помогать точно не стал бы. Предпочел бы свалить от такой подальше.
А второй вариант подразумевает, что убить хочется, но все же не буду? Тогда второй.

Она сама не хочет, потому что у нее расстроен ум.
Она больна, значит ее нужно лечить до просветления.
А вот если в просветлении она осознанно решит убиться-наверное нужно дать такую возможность.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account